Стенограмма беседы по недельной главе «Цав»

 

Мы сегодня с вами разбираем вторую недельную главу книги Ваикра, главу Цав. Эта глава целиком и полностью посвящена священникам. Это краткая инструкция для священников как жить и что делать. И у читателя возникает первый вопрос – а мне-то это все зачем?

То есть уже из предыдущей главы мы знаем о жертвах, о том какие жертвы как приносить. Любой израильтянин примерно скажет вам где, куда, за что, какую жертву. Весь прейскурант он хорошо знает и естественный вопрос: зачем помещать в Торе, в Книга которая для всего народа, узко специальный учебник?

Я думаю, что можно много комментариев на этот вопрос сказать, но прежде всего и интересен сам принцип образования, который дается. Для масс дается общее образование, математик углубленно изучает математику, химик химию, но хорошо когда математик разбирается в классической музыке, а химик разбирается в литературе. Коэны глубже изучают эту главу, для них это профессиональная работа. Но заглянуть в мир коэнов, посмотреть на их служения и возможно взять какие-то уроки из их служения – это очень важно для любого израильтянина,  даже если он сам не коэн.

Недельная глава называется Цав, слово цав означает «повели», «прикажи». На более простом языке: «напряги». Напряги, наверное, наиболее удачное выражение. Почему надо священников напрягать, они же вроде бы и так священники, они не ленивы? Природа человеческая есть природа и склонность к человеческим качествам все-таки есть. Когда священник приносит жертву «шлемим» или жертву «хатат», он получает какую-то часть этой жертвы, а вот жертва «ола» – жертва всесожжения, это жертва, которая по определения сжигается вся. Никакого дохода священнику от нее нет — одна головная боль.  И поэтому надо его поторапливать, надо напрягать, чтобы это все-таки делал он не за баранину, а за совесть. Вот это выражение цав (напряги) оно и означает «мотивируй».  подтолкни там,  где для человека нет личной выгоды.

Можно исходя из этого думать плохо о священниках, а можно посмотреть на себя и понять как нам бывает лениво и как нам бывает грустно делать то за что мы не получим благодарности.

В первых двух стихах два раза содержится слово «леэмор»  – говоря:

 

«Всевышний наставлял Моше говоря, так напряги священников говоря..»

 – два слова.   Моше послушал что говорит Всевышний и пошел говорить со священниками. Есть какой-то временный промежуток. Почему Бог не сказал прямо священникам, прямо сынам Аарона? Чтобы показать что вот эти два разных говоря, это в общем-то одно и тоже. Не только потому что они разного времени, разного уровня. Бог сказал и Моше сказал это одно и то же. Значит ли это, то что сказал Моше сынам Аарона, это слово Божье? Нет, не значит. Это значит, что, то что сказал Моше сынам Аарона – свидетельство о слове Божьем.

Все Писание, большая часть Писания во всяком случае, это свидетельство о слове Божьем и поэтому Писание- это совместное произведение Бога и человека и в этом огромная милость Творца к нам, что мы можем быть соучастниками, соавторами Писания.

Жертва всесожжения называется так, именно потому, что она вся сжигается дотла. Она сжигается дотла, до пепла, и о пепле мы еще поговорим. Жертва всесожжения сжигается в течении всей ночи, как говорит второй стих шестой главы.

Рабейну Бахия, который жил в Испании 11 веке, приводит мидраш на эту тему. Мидраш говорит о жертве всесожжения, что она символизирует собой Рим. Не современный город Рим, конечно, а тогдашнюю римскую империю, горделивую  и самоуверенную. Древний мидраш говорит, что придет наказание на Рим и этот город  будет сожжен. Этот мидраш оказался пророческим и действительно во времена Нейрона Рим сгорел. С пожаром в Риме был  и другой случай, когда пришли варвары и сожгли город, то есть римская империя погибла в огне. Другой горделивый городок, Содом, тоже был наказан огнем. Почему я говорю горделивый? Все помнят, что в Торе говорится,  что все жители Содома погибли за разврат. А  в другом месте (Иез. 16:49) написано, что они погибли за городсть, за  то что не судили судом праведным, не уважали бедных, вдов и так далее, и это значит что именно гордость, пренебрежение по отношению к бедным стало причиной гибели Содома. Можно сказать похожее и про фараона, который тоже горделиво, заносчиво заявил Моисею: «Кто такой Бог, чтоб я Его слушался, я вообще не знаю никакого Бога! Вы о ком?! Я тут Бог»  И как сказано в недельной главе Ваера: «…был град и огонь» занимающийся внутри града и Египет пострадал тоже от огня. И последние самые веселые, царь Ассирии Санхерив и вавилонский царь Навхуднацер тоже говорили что могут взлететь на небо, (совершать полеты в космос в духовном) смысле и много как превозносились и Исайя пророчествовал о них (10:16):

«Владыка, Адонай Цваот, пошлет худобу на тучных его и вместо славы разгорится огонь пожаром горящим».

Следом за ним Даниэль повторяет и утверждает

«…смотрел я тогда из-за звука слов высокомерных, которых произносил рот, пока не увидел как был убит зверь, а тело его сокрушено и отдано на сожжение огню».

Курбан ола, жертва ола  сжигает высокомерие человека. Рамбам говорит, что когда человек смотрит на жертву, он думает:  я должен был быть рядом с ним. Это не только как наказание – «я тоже должен был сгореть, упаси Бог», но это значит:  «я тоже должен был всего себя предать в жертву, должен был весь сгореть как эта жертва, но я не сгорел» Это увещевание нам отдавать всего себя на это служение.

И так в чем еще мотивирование, или напряг,  которым должен был напрягать Моше сынов Аарона? Давайте задумаемся вот о чем: хотя всю ночь жертва всесожжения была на жертвеннике, сгорела  ли она вся? Ведь мы говорим «жертва ВСЕСОЖЖЕНИЯ» на русском языке. А  на иврите курбан ола – жертва поднятия. Если бы она сгорела вся никакого пепла бы не осталось. Но на жертвеннике есть пепел, смесь пепла и жира, — жирный и неприятный пепел.

Рассказывают, что в Иерусалиме, у около современного квартала Меа Шеарим, там где начинается квартал Геула, если сразу перейти через шоссе разделяющий старый и новый город, была до начала XX в была огромная гора из жирного пепла. Местные жители брали из этой кучи пепел и делали из него мыло, пачкающее, но зато дешевое и доступное. Была такая иерусалимская байка, легенда, что там на том месте и выносили тот самый пепел, который оставался у жертвенника.

Итак, священник (утренняя смена) до рассвета, летом это в три с половиной, четыре часа утра войти в храм, освятиться как положено, омыть руки, ноги в умывальнике, затем переодеться в рабочее, так сказать в робу и снимать этот жирный пепел, оставшийся на жертвеннике, то что не догорело – обуглившееся мясо, кусочки какой-то недогоревшей плоти, снимать ее от жертвенника. Часть ее он клал, как написано, рядом с жертвенником, она поглощалась землей, многие говорят это было чудо такое, что часть этого пепла поглощалась, но на самом деле пепел в землю и так впитывается, а когда он накапливался его выносили загород, Возможно в ту кучу, о которой мы сказали в место, называемое Меа Шеарим. О чем это и чему это учит человека?  Нет сегодня Храма, священников, жертвы всесожжения, ни пепла того. Даже  той кучи в Иерусалиме нет, — она тоже уже закончилась. Чему же это  все-таки во все время это нас учит? Даже когда мы пытаемся всего себя отдать или пытаемся всего себя спалить себя всецело, пепел какой-то все равно должен оставаться. Мы не можем сгореть дотла. Плохо ли это? Возможно, что это  означает, что мы сегодня не можем всего отдать? Это очень плохо?

Можно, конечно, из-за этого впасть в депрессию. Но можно посмотреть на это под другим углом.  Можно вспомнить, что когда мы покупаем зубную пасту мы покупаем ее вместе с тюбиком, который хранит эту зубную пасту. Многие конфетки мы покупаем в упаковке. Даже тфилин у нас лежит в футляре. Фуитляр хранит наши молитвенные принадлежности. Внешняя упаковка охраняет само святое, что находится внутри.

Если вы положили в свой мусорный пакет огромное количество фантиков от конфет значит вы если эти конфеты. Когда священник выносит много пепла наружу, это свидетельство для человека, который в Иерусалиме турист, который случайно сюда забрел, что в Храме действительно производятся работы. Если я съем много вишенок то возле меня будет много вишневых косточек, — доказательство съеденных вишен.  Тот кто не видит пепла, не заходит в Храм. Он не задумывается: а что вообще у них в Храме есть?  А может там у них бюрократия и коррупция,  и они всю эту баранину просто банально делят, а потом,  как гуманитарную помощь,  толкают на базаре?  -Нет! Мы выносим пепел, мы свидетельствуем о том, что мы действительно сгораем дотла. Пепел — это наше свидетельство о нашей работе, о нашем намерении сгореть. И пепел пробуждает в других чувство, что раз они это там делают, раз они это выносят, то и я тоже могу в этом участвовать.

Раньше, когда стоял Храм,  и  приносилась жертва Всесожжения, эта жертва пробуждала весь Израиль как единое тело. Сегодня мы все как в теле Мессии, слава Богу, но пробуждение оно все-таки нужно. Об этом тоже мы еще поговорим, потому что следом за описанием жертвы ола, сказано

: а огонь должен постоянно находится на жертвеннике.

Нужно непрестанно быть хорошим служителем и ходить кто в церковь, кто в синагогу, кто в реабилитационный центр. Часто мы  ходим на привычное нам служение, изо дня в день. Мы постоянно  что-то делаем,  и это наше служение становится сначала рутиной, текучкой, а потом и унылыми буднями.  Во всей этой текучке я могу сказать, я только маленький винтик в каком-то огромном механизме, а я просто человек, верующий, рядовой верующий, прихожанин. Куда-то я хожу и что-то я там делаю, но все это не важно,  потому я один из бесконечного количества людей. У Бога таких людей миллиарды и вот один из них Алекс. Он худо-бедно что-то там трепыхается, есть у него на хлеб и за то спасибо. Но я, и каждый из нас, должен помнить, что я, и каждый из нас – творенье уникальное, и что абсолютно каждый из нас имеет какую-то точку, задачу,  которую только он может сделать, для каждого из нас есть задание, с которым справиться может только он. Мы можем пробудить какие-то души, пробудить какие-то миры и нам от великого Работодателя дана великая работа.  Нужно находить, присоединяться, искать в себе эту точку, нужно воодушевлять себя. Это наш огонь на нашем жертвеннике.  Раньше эти функции выполняла  жертва ола. Каждое утро священник приносил жертву, всесожжения, все видели, как она сгорает. Как это делать сегодня гораздо сложнее  понять. Как мне убедить себя что я уникален, как не забывать об этом?

Каждое утро мы просыпаемся, каждое утро просыпается еврей и он произносит такую первую молитву (первое что говорит иудей проснувшись):

Благословен Ты, Господь, (благодарю Тебя Господь) за то что Ты вернул мне душу мою по милости Своей, велика вера Твоя.

 Мы свидетельствуем Богу что велика вера Его! Во что Он верит? Он верит в Себя? верит в Иисуса Христа? в Иешуа Машиаха? Во что Он верит? Велика вера твоя это вера Твоя в нас! Велика вера Твоя в меня! Каждое утро первое что я говорю Создателю, я благодарю и свидетельствую что Он в меня верит.  Он  верит что раз уж я здесь значит я справлюсь, сделаю то что на меня возложено. т.е. есть какая-та уникальная работа, уникальная задача для которой Он меня держит в мире как Своего служителя.

Служение человека, еще до сотворения, задумывалось так, что каждый из нас —  владыка земли, управлять этим миром, делать этот мир лучше.

Очень часто люди говорят о смирении и смирение важное качество. Но смирение это не унылость и не депрессия когда человек говорит «я просто один из бесконечности». Да в плане своих личных качеств я должен говорить я скромный, справедливый и добрый. Но в плане той работы которую я должен проделать, повлиять и изменить мир, я должен понимать, что эта работа, она бесконечна. Что у меня есть работа, которую только Алекс может сделать. У Василия есть работа, которую только Василий может сделать. И Бог верит в то что мы эту работу реально можем совершить. Свидетельствуя о вере Всевышнего,  мы и начинаем собственное приношение курбан ола, сгорать. А когда мы видим что у нас не все подучается, видим что не все сгорает, мы видим те самые упаковочки, которые мы можем вынести и выставить на обозрение, чтобы все увидели что здесь происходит работа. Чтобы было свидетельство, что мы действительно служим Всевышнему.

Еще один большой аспект о котором хотелось бы поговорить это хлебное приношение или минха. Минха состояла, как правило, из крупы грубого помола, манка, семолина, очень высококачественная мука смешанного с елеем, самым дорогим маслом. Это самое дорогое из приношений, гораздо дороже барана. Почему? Потому что в Израиле хорошие были луга, с животноводством было хорошо, с сельским хозяйством. А выращиванием злаков было немного сложно, его привозили.  Мы види, что часто бывает  голод, и евреи спускаются за пшеницей.  Голод то в Бейт Лехеме во времена Рут, то во времена Авраама, — с хлебом сложно. Есть народы которые по ареалу своему живут там где больше мяса, есть там где много хлеба. Если посмотрите в классической русской кухне пироги это много теста и мало мяса, в китайской кухне, либо заимствованные из китайской кухни это тоненькие слои теста, завернутые с мясом, всевозможные манты и оромо и тд. Там у кого чего больше то больше всего и ели.

В Малой Азии больше всего ценилась пшеница, в России и в средне ее полосе больше ценилось мясо, поэтому его соответственно клали меньше, бедняки бывало совсем не клали его в пироги и заменяли чем-то совсем другим. У среднеазиатской кухни почти не встретишь овощные изделия, так в последнее время праздничная пища с очень малым количеством теста.

Мука в Израиле, в те времена, была дорогим продуктом. Особенно качественная дорогая мука. А к жертве добавляли еще и качественное дорогое масло. Но все же приношение минха, как говорят мудрецы, кто приносит самое дорогое украшение, самое дорогое приношение – бедные приносят. Бедные как правило жертвуют больше всего. Именно люди у которых не так велик достаток. Почему так происходит? — Потому что бедный хочет где-то проявиться как богатый, купить дорогое украшение, например. А если человек будет в застиранной одежде, но в часах с золотым ремешком, это будет странно смотреться. Человек вкладывает от своего богатства в то, что будет вечно, несет свою роскошь, свой дорогой подарок Тому,  Кто ему наиболее всего дорог. И приносит это хлебное приношение в Храм. Из-за  этого противоречия, парадокса, когда самым бедным человеком,  принесено самое дорогое приношение, благодаря  этой жертвенности,  к хлебной жертвы, минха есть особое свойство. Если человек принес жертву шлемим, жертву примирения, то часть из нее получают священники и сами священники и жены их, и дочери их могут есть от этой жертвы. Он может накормить весь свой дом. Если же мы говорим о хлебном приношении, минхе, там сказано, что только сыновья, только служителя могут есть этот хлеб, с женой поделиться уже не могут. И где они его едят? Они едят его только на храмовой территории. Настолько свято это жертвоприношение.

Это то, что мы можем увидеть о чем говорит Иешуа: тело за вас ломимое. Бедняк отдает свой хлеб (мы неоднократно говорили, что слово хлеб – лехем на иврите связано со словом лахем – плоть). Хлеб и плоть – одно и тоже слово, человек отдает свой хлеб, отдает свою плоть, приносит ее в жертву. Иешуа который хлеб сошедший с небес сломал, предал свое тело за нас, и что сказано о хлебном приношении, минхе, сказано всякий, кто прикоснется к нему- осятится. Все буквально!

Мы знаем такие вещи или предметы, которые обычно распространяют туму нечистоту. Например, если прикоснемся к мертвому телу то мы становимся нечистыми и более того сделаем нечистыми других. Мы знаем что если мы прикоснемся к чему-то физически грязному, сунем руку в грязь- мы испачкаемся. Если прикоснемся к примасленной детали- испачкаемся маслом. Есть вещи которые нас пачкают. Но видели ли вы такую вещь, которая очищает все, что к нему прикоснется? Даже мылом нужно мылиться и стараться. А тут раз прикоснулся и сразу чистый. При нынешнем прогрессе науки может когда-нибудь и придумают такую очищалку, но пока такого мы не видели. Это особенность хлебной жертвы, особенность плоти, которая отдала себя Всевышнему.

В книге царств мы видим историю, когда мертвый прикоснулся к костям Элишы и воскрес. Хотя на эту тему есть много мидрашей, которые говорят, что воскресший был злодей и он не смог рядом с Элишой удержаться, но и есть понимание что все, что прикасается к праведнику, освящается. Есть особая категория святости у хлебной жертвы, благодаря жертвенности бедняка, когда человек по сути приносит в жертву часть своей плоти. Благодарение Богу, что такой праведник для нас это наш Машиах, Его образ входит в наше сердце, и можем освящаться через святость Иешуа, не будучи пока сами святы. В потенциале, в Царстве каждый из нас свят. Бог создал каждого из нас, чтобы он был святым. И когда мы прикасаемся к Иешуа, как все что прикасается к хлебной жертве, мы подымаемся на уровень святости. Бог нас спас. Нас взяли и как за волосы вытащили из  болота, в котором мы жили. Это не значит, что мы так святыми и останемся, это кредит святости,  который нам дается. Затем мы должны эту святость сохранить, упрочить. Построить под нее фундамент и тогда мы будем святыми.

Есть  особенность у мацы, у  опреснока, а жертва минха приносится только пресная. Квасное тесто, по природе закваски своей, поднимается. Этот подъем, увеличение в объеме, символизирует гордость. Про гордого человека мы говорим, что он «дутый». А пресное тесто, маца, как мы уже говорили, символизирует избавление от гордости. Жертва пресная, хлеб без превозношения и гордости очищает нас. А  нищие духом наследуют царства.   Опреснок словно восхищает нас, вводит в Царство.  В  этом особенность жертвенных приношений и это уникальный дар, который мы получаем через  Иешуа. В этом и праведность в кредит которая нам дается, чтобы мы ее наполняли и заполняли святостью. Если мы очистились и ничего не делаем, то ничего и не происходит. Но первоначально нас вытаскивают и ставят так высоко, что наша задача- это удержаться, держаться изо всех сил этой святости.

Еще одна особенность о которой хочется сказать это учение о повинной жертве, жертве за грех, которая в святая святых. И ее положено закалывать там же, где происходит всесожжение. Почему это так важно? Почему важно где закалывают барашка? —  — — Представьте себе, что вы приходите в ваше собрание, церковь, синагогу, куда вы приходите, а там стоит множество разных касс и вы идете и смотрите как одни люди стоят в кассу с вывеской: «Штрафы за прелюбодеяние», другие в кассу «за грабеж», третий стоит в кассу «за гнев» — каждый  платит за свои грехи. А кто-то  один и всего-то за неделю в три кассы заплатил. А вы со стороны смотрите кто в какую кассу платит  и думаете (или боретесь с мыслью):  « а Дормидонт  Акакакиевич то, вот он, оказывается, какой. Я-то думал, что он праведный человек, пастор.  Он ведь сейчас еще проповедь будет говорить.  А  он платит за неуважение к ближнему, платит за то, что возжелал соседского осла. Что я его буду слушать? Лучше пойду в другую общину там где вообще этих касс нет», наверное там люди поправеднее будут.  Для этого Всевышний предусмотрел,  чтобы, когда мы закалываем жертву за грех, никто со стороны  не может знать это  — жертва за грех или всесожжение. Наше отношение, наша греховность открывается только Всевышнему. Когда мы читаем в синагоге таханун, мы говорим его «себе под нос», хоть и  бьем себя в грудь.  Когда читаем молитву  Шмона Эсре, мы читаем ее шепотом.  Мы не исповедуемся на публике, у нас нет института публичной исповеди перед общиной или перед пастором, как он есть в некоторых направлениях христианства (хотя это может быть и полезной практикой, если делается с опытом).  У нас нет посредников в этом деле, посредников между Всевышним и человеком. Почему? Потому что простому человеку трудно видеть нечистоту и не становится нечистым. Трудно отделить осуждение греха, от осуждения грешника.  Это коэнское служение, особая благодать, которая коэнам дана и которая у коэнов есть. Не всякому человеку со стороны  надо показывать наш грех, у нас нет такой обязанности. Бог не хочет нас позорить этим,  чем и хранит наши с Ним интимные отношения.

Да будем мы все идти путями святости, спешить к святости и святость будет нашим путеводителем на всех наших путях. Господь, да благословит всех, изучающих Тору, недельную ли главу, или другие Ее отрывки, всех тех, кто трудится и копается над Писанием! Да благословит вас Господь всем и во всем!

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *